Стоит ли учить польский язык?

Я приехал в Баку работать учителем польского языка в Бакинском Славянском Университете. До этого я преподавал в Польше, Англии, на Украине и в России. Я всегда сталкивался с проблемой как вдохновить моих студентов на обучение. Существуют разные типы студентов. Один попадает на занятия достаточно случайно, потому что, к примеру, не смог поступить на другой факультет или не мог выбрать другой иностранный язык. Второй учится из соображений об эмиграции в Польшу. Другой интересуется польской культурой, иногда ничего о ней не знает, а только предчувствует ее ценность. Потому я бы хотел рекомендовать всем изучающим польский язык авторов, которым стоит посвятить свое ценное время. Это авторы, знакомство с которыми изменило не только мою жизнь. Одним из них является кс. Ян Твардовский (1915 – 2006). Кс. Ян Твардовский остается самым почитаемым современным польским поэтом – тиражи стихов давно перешли 1,5 миллиона экземпляров, не говоря уже о его других сочинениях.

С ксендзом я познакомился лично в 1995 г. в Варшаве. Уже тогда он был известным автором, но, тем не менее, всегда доступным простым людям. До конца своей жизни, насколько ему позволяло его здоровье, он встречался с людьми в ризнице костела сестер Ордена Визитантки в Варшаве. Он исповедовал и разговаривал с каждым, кто просил. Встречи с ксендзом Твардовским были милыми. Ксендз отличался большим терпением. Он не отталкивал никого, даже подосланных агентов секретных служб. Когда я сказал ему, что хочу исследовать его творчество, он спросил, прочитал ли я все, что он написал. Я солгал, потому что мне было стыдно признаться, что нет. Речь шла не только о стихах, но также о проповедях, молитвах, размышлениях о жизни и интервью для журналов – в большинстве, наверное, даже  нерелигиозных.

В начале своей дороги священнослужителя, еще в пятидесятых годах, кс. Ян участвовал в просветительских встречах группы священнослужителей. Одним из них был кс. Тадеуш Дайчер – позже автор бестселлера Размышления о вере, который был переведен на несколько десятков языков. Об этой книги пишут читатели: «Самый большой шедевр, с каким я встречалась до сих пор. Одна из самых больших милостей и благословений, какие я получила в жизни». Книга эта объясняет идею божьего ребячества как отношения к Богу. Кажется, что частое обращение к образу ребенка в стихах кс. Яна Твардовского это не случайность, а результат упомянутых просветительских встреч священнослужителей. В стихах ксендз представляет собственную концепцию маленькой, детской дороги к Богу.

Сразу после принятия священнического рукоположения в 1948 г. он пишет:

Боюсь своего служенья,

служения опасаюсь
встаю перед ним на колени,

в прах перед ним бросаюсь
в июльский день благодатный

это со мной случилось –
необъятная сила
вдруг во мне зародилась

бегу переулком с другими,

еду с другими в трамвае –

и не могу надивиться
этой души моей тайне

(Примечание переводчика: перевод стихов взят из книги Ян Твардовский. Просьба. Перевод с польского Анатолия Нехая. Санкт – Петербург, 2010)

Стихотворение показывает глубокое неравенство между ценностью божьего дара – священства и непригодностью наделенного. Радикализм формулировки напоминает слова Авраама во время встречи с Богом, направляющимся к Содому и Гоморре – «Вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел» (Быт. 18:27). В дальнейшей части произведения сверхъестественная ценность священства показана на фоне обычной, серой жизни. Лиричная исповедь кс. Твардовского вызвала у одного из читателей очень искреннее впечатление: «Я не разбираюсь в стихах – повторил больной – но ксендз говорит в этом стихотворении так много от себя. Другие ксендзы говорят из учебников, поэтому они скучные». Впечатление искренности появляется, наверное, именно благодаря представлению священнослужителя как обычного, обыкновенного человека, непонимающего может своих эмоций, но переживающего их в контакте с Богом.

Даже когда грешит, лирический герой поэзии кс. Твардовского не чувствует себя отвергнутым Богом:

Только малые грешники исповедуются долго
в беспокойстве горячих губ –
потом небо преследует их полосой падающих звезд,
как пожары Жанну д’Арк
Но великие грешники при малом свете станут на колено
и выплачутся единым духом –
потом ночь имеют тихую и как праведный разбойник святую –
я был с ними, я опускался на колени, я знаю

(***) 1957 г.

(Примечание переводчика: перевод стихов взят с https://www.stihi.ru/2013/11/25/5865 Автор – Анна Голубицкая)

Стихотворение является высказыванием на тему греха не с позиции духовника, а кающегося – одновременно ксендза и как бы «великого грешника». Это явилось новшеством в литературной традиции. Только позже младшие ксендзы, после собора, начали писать о священнослужителе, который как обычные люди переживает дилеммы. Последняя строка может предполагать совершение священнослужителем каких-то серьезных нарушений. Это даже вызвало критику самого примаса Стефана Вышиньского как слушателя на частной литературной встрече. Важно, однако, что констатация вины не является угнетающей. Акт сокрушения, символизируемый слезой, превращает вину в «счастливую»[1]. Завершающая строка посредством использования первого лица единственного числа придает высказыванию характер личного признания. Слово «знаю» означает не только приравнивание себя  к «великим грешникам». Оно относится скорее к опыту «тихой, святой ночи», которая для людей «доброй воли» (как в популярной коляде) – является встречей с Младенцем Иисусом. Ян Твардовский вносит в традиционную литературу священнослужителей новый дух – мысль св. Терезы из Лизье: «Карает ли отец ребенка, который сам себя винит или накладывает на него покаяние? Нет, конечно, нет, но он прижимает его к своему сердцу».

Для кс. Твардовского поэзия была сознательно выбранным способом проповедования Евангелия. Он говорил, что он не поэт, но «ксендз, который пишет стихи». В своем творчестве он не обращался, однако, к форме проповеди или гомилии, а делился переживаниями, свидетельствовал об истине и молитве. В его стихах читатели находили подсказки, которые помогали им жить. Образ ребячества характеризуется чувством беспомощности. Ее признание  и доверчивая молитва позволяют заметить любовь и деяния Бога. В стихотворении, посвященном своей близкой знакомой, поэт утешает:

Не плачь в письме
и не пиши что мол судьба тебя пинает
нет на Земле безвыходного состояния
когда Господь закроет двери – отворит окно

Когда говоришь, 1988

(Примечание переводчика: перевод стихов взят из книги Ян Твардовский. Просьба. Перевод с польского Анатолия Нехая. Санкт – Петербург, 2010)

За несколько месяцев перед смертью он написал предисловие к своим избранным стихам и размышлениям. Словно пряжкой он закрыл его словами завершающими также стих Объяснение с  1963 г.:

Не затем пришел я чтобы вас обращать

впрочем все мудрые слова из головы моей повылетали

[…]
а просто сяду рядом с вами
и выдам свой секрет
что я, священник,
поверил Богу как ребенок

(Примечание переводчика: перевод стихов взят из книги Ян Твардовский. Просьба. Перевод с польского Анатолия Нехая. Санкт – Петербург, 2010)

К Отцу Небесному он отходит из варшавской больницы вечером 18 января 2006 г. Согласно решению Примаса Польши Юзефа Глемпа он похоронен первым в крипте для известных поляков в святыне Храм Провидения Божия в Вилянове, хотя в стихотворении он просил:

[…] А Ты святыми руками мне грехи отпусти. Схорони между бедняками

Прощание с сельским приходом, 1952 г.

(Примечание переводчика: перевод стихов взят из книги Ян Твардовский. Просьба. Перевод с польского Анатолия Нехая. Санкт – Петербург, 2010)

Рядом покоится тело, в том числе, умершего год спустя кс. Яна Пешковского, капеллана убитых на востоке. Там находятся также реликвии благослав. кс. Ежи Попелюшко, св. Яна Павла II и других лиц важных и значимых для истории и польской культуры.

Павел Ференц

[1] Идея felix culpa имеет фундаментальное значение для теологии и христианской духовности (см. Катехизис Католического Костела, Pallottinum, Познань 1994, с. 103, кан. 412). Вопрос «счастливой вины» затрагиваем в разделе Образец Распятого настоящей книги.